Служанка приходского дома

В один прекрасный момент днем, в конце зимы, мы сидим с Бабушкой на кухне. Раздается стук в дверь, заходит юная дама. Она гласит:

— Здрасти. Я пришла за картошкой для… Она останавливается, глядит на нас:

— Какая красота!

Она берет табуретку, садится:

— Ну‑ка, подойди ко мне. Мы не двигаемся.

— Либо ты.

Мы не Служанка приходского дома двигаемся. Она смеется:

— Ну, подходите, подходите ближе. Вы меня боитесь?

Мы подходим к ней, она гласит:

— Боже! Какие хорошие! Но какие вы грязные!

Бабушка спрашивает:

— Что вам нужно?

— Картошки для государя кюре. Почему же вы такие грязные? Вы их никогда не моете?

Бабушка сурово гласит:

— Вас не касается Служанка приходского дома. А почему старуха не пришла сама?

Юная дама снова смеется:

— Старуха? Она была молодее вас. Только она вчера погибла. Это была моя тетя. Сейчас я заместо нее в приходском доме.

Бабушка гласит:

— Она была старше меня на 5 лет. Так означает она погибла… Сколько вам нужно картошки?

— 10 кг Служанка приходского дома, либо больше, если у вас есть. И яблок. И еще… Что у вас есть еще? Кюре страшно исхудал, и в кладовой у него пусто.

Бабушка гласит:

— Осенью было надо мыслить.

— Осенью меня еще не было в доме. Я у него только со вчерашнего вечера.

Бабушка гласит:

— Предупреждаю вас, в Служанка приходского дома это время все съестное недешево.

Юная дама опять смеется:

— Назначьте стоимость. У нас нет выбора. В магазинах практически ничего не осталось.

— Скоро вообщем нигде ничего не будет.

Бабушка усмехается и выходит. Мы остаемся одни со служанкой кюре. Она спрашивает у нас:

— Почему вы никогда не моетесь?

— Ванной нет, мыла нет. Умываться Служанка приходского дома совсем нереально.

— Как вы одеты! Кошмар! У вас нет другой одежки?

— Она в чемоданах, под лавкой. Но все грязное и рваное. Бабушка никогда не стирает.

— Так Колдунья вам бабушка? Уж вот вправду чудеса!

Бабушка ворачивается с 2-мя мешками:

— Это будет стоить 10 серебряных монет либо одну золотую. Бумажек я не принимаю Служанка приходского дома. Скоро они ничего не будут стоить.

Служанка спрашивает:

— А что в мешках?

Бабушка отвечает:

— Пища. Желаете берите, желаете нет.

— Я беру. Завтра принесу вам средства. Мальчишки могут посодействовать мне донести мешки?

— Могут, если захочут. Желают они не всегда. И никому не подчиняются.

Служанка спрашивает у нас:

— Вы ведь согласны Служанка приходского дома, правда? Любой из вас понесет по мешку, а я возьму ваши чемоданы.

Бабушка спрашивает:

— При чем здесь чемоданы?

— Я постираю им запятнанную одежку. Я принесу ее завтра вкупе с средствами.

Бабушка усмехается:

— Стирать одежку? Ну, если вам так нравится…

Мы выходим со служанкой. Мы идем за ней до приходского Служанка приходского дома дома. Мы лицезреем, как ее русые косы — толстые и длинноватые — извиваются на темной дурачся. Косы доходят ей до пояса. Ноги качаются под красноватой юбкой. Меж юбкой и сапогами мало видны ноги. Чулки у нее темные, и на правом спущена петля.

Баня

Мы со служанкой подходим к приходскому дому. Она Служанка приходского дома впускает нас через заднюю дверь. Мы оставляем мешки в кладовой и идем в котельную. Там везде висят бельевые веревки. Кругом различные тазы и лохани, и посреди их покрытыя цинком ванна необыкновенной формы, схожая на глубочайшее кресло.

Служанка открывает наши чемоданы, замачивает наши вещи в прохладной воде, позже разводит огнь под Служанка приходского дома 2-мя большенными котлами с водой. Она гласит:

— Я сразу выстираю то, что вам пригодится на данный момент. Пока вы будете умываться, все высохнет. Я принесу вам остальную одежку завтра либо послезавтра. Ее еще необходимо починить.

Она наливает кипяточек в ванну, добавляет прохладной воды:

— Ну, кто 1-ый?

Мы Служанка приходского дома не двигаемся с места. Она гласит:

— Ты либо ты? Ну же, раздевайтесь!

Мы спрашиваем:

— Вы останетесь тут, пока мы будем умываться?

Она звучно смеется:

— Как же, естественно останусь! Я даже собираюсь пошеркать вам спину и вымыть голову. Не будете же вы меня смущяться, правда? Я практически гожусь вам Служанка приходского дома в мамы.

Мы по— прежнему не двигаемся с места. Тогда она сама начинает раздеваться:

— Как желаете. Тогда я начну. Видите, я вас не стесняюсь. Вы просто мелкие мальчишки.

Она что— то поет, по когда замечает, что мы на нее смотрим, багровеет. Груди у нее упругие и острые, как не до Служанка приходского дома конца надутые воздушные шары. Кожа у нее очень белоснежная, и всюду вырастают густые русые волосы. Не только лишь меж ног и под мышками, но даже на животике и на бедрах. Она продолжает напевать, сидя в воде и намыливаясь банной рукавицей. Когда она выходит из ванной, то стремительно натягивает халатик. Она наливает Служанка приходского дома в ванну новейшую воду и начинает стирать, повернувшись к нам спиной. Тогда мы раздеваемся и совместно залезаем в ванну. В ней полностью довольно места для нас обоих. Через некое время служанка протягивает нам две огромные белоснежные простыни:

— Надеюсь, что вы все для себя хорошо промыли.

Мы сидим на лавке Служанка приходского дома, закрученые в простыни, и ждем, пока высохнет наша одежка. В котельной много пара и очень горячо. Служанка подходит к нам с ножницами в руке:

— Я на данный момент остригу вам ногти. И перестаньте дичиться: я вас не съем.

Она остригает нам ногти на руках и ногах. Позже Служанка приходского дома она подрезает нам волосы. Она целует нас в лицо и шейку; она всегда повторяет:

— Ой, какие мелкие ножки, какие миленькие, какие чистенькие! Ой, какие обворожительные ушки, какая теплая шея, какая теплая шея! Ой, вроде бы мне хотелось, чтоб у меня было два таких мальчугана — таких прекрасных, таких хорошеньких Служанка приходского дома! Я бы их всегда щекотала — вот так, вот так, вот так.

Она гладит и целует нам все тело. Она щекочет нам языком шейку, подмышки, копчик. Она становится на колени перед лавкой и сосет нам члены, которые у нее во рту становятся больше и тверже

Сейчас она посиживает меж нами, она придавливает нас к Служанка приходского дома для себя:

— Если б у меня были два таких хорошеньких ребеночка, я бы попоила их своим сладким молочком, вот оно, вот оно, вот так.

Халатик у нее распахнулся и она пригибает наши головы к своим грудям, мы сосем розовые соски, которые сейчас стали жесткими. Служанка засовывает Служанка приходского дома руки под халатик и трет себя меж ногами:

— Как жаль, что вы не взрослые! Ох, как отлично, как отлично с вами играть!

Она стонет, начинает задыхаться, позже вдруг напрягается и застывает.

Когда мы уходим, она гласит нам:

— Приходите сюда умываться каждую субботу. Грязное белье приносите с собой. Я желаю, чтоб вы Служанка приходского дома всегда были незапятнанными.

Мы говорим:

— За вашу работу мы будем носить вам дрова. И рыбу, и грибы, когда они появятся.

Кюре

И последующую субботу мы опять приходим умываться. Позже служанка нам гласит:

— Идите в кухню. Я сделаю чай, будем есть тартинки.

Мы сидим и едим тартинки, когда в кухню заходит кюре Служанка приходского дома.

Мы говорим:

— Здрасти, государь. Служанка гласит:

— Батюшка, вот мои воспитанники. Внуки старенькой дамы, которую люди именуют Колдуньей.

Кюре гласит:

— Я знаю их. Пойдемте со мной.

Мы идем за ним следом. Проходим комнату, в какой стоит только большой круглый стол, вокруг него стулья, и на стенке висит распятие. Позже мы Служанка приходского дома попадаем в черную комнату, стенки которой до потолка заставлены книжками. Напротив двери молельная скамья с распятием, около окна письменный стол; в углу узенькая кровать, у стенки в ряд стоят три стула: вот вся обстановка комнаты.

Кюре гласит:

— Вы очень поменялись. Вы сейчас незапятнанные. Вы похожи на Служанка приходского дома 2-ух ангелов. Садитесь.

Он придвигает к собственному письменному столу два стула; мы садимся. Он садится за стол. Протягивает нам конверт:

— Вот средства.

Мы забираем средства и говорим:

— Скоро вы можете не давать средства. Летом Заячья Губа может сама себя прокормить.

Кюре гласит:

— Нет. Я и далее буду помогать этим двум дамам Служанка приходского дома. Мне постыдно, что я не сделал этого ранее. А сейчас, может быть, мы побеседуем о другом?

Он глядит на нас, мы молчим. Он гласит:

— Я никогда не вижу вас в церкви.

— Мы туда не ходим.

— Вы когда‑нибудь молитесь?

— Нет, мы не молимся.

— Бедные заблудшие овечки. Я помолюсь за вас Служанка приходского дома. Умеете ли вы хотя бы читать?

— Да, государь. Мы умеем читать.

Кюре протягивает нам книжку:

— Вот, прочитайте эту книжку. Вы отыщите в ней красивые истории про Иисуса Христа и про жизнь святых.

— Эти истории мы уже знаем. У нас есть Библия. Мы прочитали Ветхий Завет и Служанка приходского дома Новый Завет.

Кюре поднимает темные брови:

— Как? Вы прочитали все Священное Писание?

— Да, государь. Многие главы мы знаем назубок.

— Какие, к примеру?

— Главы из Сотворения мира, Финала, Книжки Экклезиаста, из Апокалипсиса и из других книжек.

Кюре минутку молчит, позже гласит:

— Означает, вы понимаете 10 заповедей. Чтите ли вы их?

— Нет, государь, мы их Служанка приходского дома не чтим. Никто их не почетает. Написано: "Не убий», а все убивают.

Кюре гласит:

— Что поделать… война. Мы говорим:

— Мы желали бы прочесть другие книжки, не только лишь Библию, но у нас их нет. А у вас есть книжки. Вы могли бы нам одолжить.

— Эти книжки очень сложны вам Служанка приходского дома.

— Они труднее Библии?

Кюре глядит на нас. Он спрашивает:

— Какого рода книжки вам хотелось бы прочитать?

— Книжки по истории и географии. Книжки, которые обрисовывают истинное, а не придуманное.

Кюре гласит:

— К последующей субботе я подберу вам такие книжки. А сейчас мне необходимо побыть одному. Возвращайтесь в кухню и доедайте Служанка приходского дома тартинки.

Служанка и денщик

Мы в саду вкупе со служанкой собираем вишни. На внедорожнике приезжают денщик и зарубежный офицер. Офицер проходит прямо к для себя в комнату. Денщик останавливается около нас. Он гласит:

— Здрасти, дети, здрасти, прекрасная дама. Вишни уже зрелый? Я очень обожать вишни, я очень обожать Служанка приходского дома прекрасная дама.

Офицер орет в окно. Денщику необходимо идти в дом. Служанка гласит нам:

— Почему вы не гласили, что у вас в доме живут мужчины?

— Они иноземцы.

— Ну и что? Какой прекрасный мужик этот офицер!

Мы спрашиваем:

— А денщик вам не нравится?

— Он небольшой и толстый.

— Зато он хороший и забавнй Служанка приходского дома. И отлично гласит на нашем языке.

Она гласит:

— Все равно. Мне нравится офицер.

Офицер выходит и садится на лавку под окном. У служанки уже набрана полная корзина вишен, она могла бы уйти в приходский дом, но не уходит. Она глядит на офицера, звучно смеется. Она виснет на ветке Служанка приходского дома дерева, качается, прыгает, ложится на травку и в конце концов кидает к ногам офицера ромашку. Офицер встает и идет к для себя в комнату. Скоро он выходит и уезжает на внедорожнике.

Денщик высовывается из окна и орет:

— Кто помогать один бедный мужик мыть очень грязный комната?

Мы говорим:

— Мы Служанка приходского дома готовы вам посодействовать. Он гласит:

— Нужно дама, чтоб помогать. Нужно прекрасная дама.

Мы говорим служанке:

— Пойдемте. Поможем ему незначительно.

Мы входим втроем в комнату офицера. Служанка берет метлу и начинает подметать. Денщик садится на кровать. Он гласит:

— Я наверное спать. Принцесса, я созидать во сне. Принцесса должна меня Служанка приходского дома щипать, чтоб пробудиться.

Служанка смеется и очень щиплет денщика за щеку.

Денщик орет:

— Я сейчас пробудиться. Я тоже желать щипать злой принцесса.

Он обымает служанку и щиплет ее за пятую точку. Служанка вырывается, но денщик держит ее очень прочно. Он гласит нам:

— Вы, уходить! И закрыть дверь. Мы спрашиваем у Служанка приходского дома служанки:

— Вы желаете, чтоб мы остались? Она смеется:

— Для чего? Я отлично справлюсь сама. Тогда мы выходим из комнаты и закрываем за

собой дверь. Служанка подходит к окну, улыбается нам, захлопывает ставни. Мы поднимаемся на чердак и через щели смотрим, что происходит в комнате офицера.

Денщик и служанка лежат на кровати Служанка приходского дома. Служанка совсем нагая; на денщике только рубашка и носки. Он лежит на служанке и оба двигаются взад‑вперед и справа влево. Денщик хрюкает, как Бабушкин боров, а служанка вскрикивает, будто бы ей больно, но сразу смеется и орет:

— Да, да, да, о, о, о!

После чего служанка нередко Служанка приходского дома ворачивается и закрывается с денщиком. Время от времени мы за ними смотрим, но не всегда.

Денщик предпочитает, чтоб служанка наклонялась либо вставала на четвереньки, а он брал ее сзади.

Служанка предпочитает, чтоб денщик лежал на спине. Тогда она садится ему на животик и двигается ввысь и вниз, будто бы Служанка приходского дома едет на лошадки.

Денщик время от времени дарует служанке шелковые чулки либо одеколон.

Зарубежный офицер

Мы проводим в саду упражнение на неподвижность. Горячо. Мы лежим на спине в тени орехового кустика. Через листья видно небо и облака. Листья орешника не двигаются; облака тоже кажутся недвижными, но если на их длительно и Служанка приходского дома пристально глядеть, то можно увидеть, как они меняют форму и размер.

Бабушка выходит из дома. Проходя мимо нас, она ногой швыряет песок и щебенку нам в лицо и на тело. Она что‑то бурчит и уходит на виноградник спать.

Офицер, нагой до пояса, с закрытыми очами посиживает на Служанка приходского дома скамье перед собственной комнатой, прислонившись головой к белоснежной стенке, на самом солнце. Вдруг он направляется к нам; что‑то гласит, но мы не отвечаем, мы не смотрим на него. Он ворачивается к для себя на лавку. Позднее денщик гласит нам:

— Государь офицер просит вас приходить гласить с ним.

Мы Служанка приходского дома не отвечаем. Он гласит опять:

— Вы вставать и приходить. Офицер сердитый, если вы не слушаться.

Мы не двигаемся.

Офицер что‑то гласит, и денщик заходит в комнату. Слышно, как он поет, убирая комнату.

Когда солнце касается крыши дома рядом с трубой, мы поднимаемся. Мы идем к офицеру, мы останавливаемся Служанка приходского дома перед ним. Он зовет денщика.

Мы спрашиваем:

— Чего он желает?

Офицер задает вопросы; денщик переводит:

— Государь офицер спрашивать, почему вы нет двигаться, нет гласить?

Мы отвечаем:

— Мы делали упражнение на неподвижность.

Денщик снопа переводит:

— Государь офицер гласить, вы делать много упражнения. Также другой вид. Он лицезрел, вы лупить Служанка приходского дома друг дружку ремнем.

— Это было упражнение на выносливость.

— Государь офицер спрашивать, почему вы делать все это?

— Чтоб приучить себя к боли.

— Он спрашивать, вам приятно, чтоб больно?

— Нет. Мы просто желаем одолеть боль, жару, холод, голод, все, что причиняет боль.

— Государь офицер восхищение к вам. Он считать вас необычный.

Офицер Служанка приходского дома добавляет несколько слов. Денщик нам гласит:

— Все, хватит. Я необходимо идти сейчас. Вы тоже убегать, идти на рыбалку.

Но офицер, улыбаясь, держит нас за руку и жестом приказывает денщику уйти. Денщик делает пару шажков, оборачивается:

— Вы, уходить! Стремительно. Идти гулять в городке.

Офицер глядит на него, и денщик Служанка приходского дома отходит к калитке, но оттуда опять орет нам:

— Убираться к черту, вы! Не остаться! Не осознавать, кретины?

Он уходит. Офицер улыбается нам, ведет нас к для себя в комнату. Он садится на стул, притягивает нас к для себя, поднимает нас и сажает к для себя на колени. Мы обхватываем руками его Служанка приходского дома за шейку, прижимаемся к его волосатой груди. Он убаюкивает нас. Мы ощущаем, как под нами, меж ног у офицера шевелится что‑то теплое. Мы переглядываемся, позже смотрим офицеру прямо в глаза. Он нас тихонько отстраняет, треплет нас по голове, встает. Он протягивает нам два хлыста, а сам Служанка приходского дома ложится плашмя на кровать. Он произносит всего одно слово, которое мы осознаем, не зная его языка.

Мы хлещем его. Каждый по очереди.

Спина офицера покрывается красноватыми полосами. Мы хлещем все посильнее и посильнее. Офицер стонет и, не меняя положения, спускает для себя штаны и трусы до лодыжек. Мы Служанка приходского дома изо всех сил хлещем его по белоснежным ягодицам, по бедрам, по ногам, по спине, по шейке, по плечам, и все становится красноватым.

Тело, волосы, одежка офицера, кровать, ковер, наши ладошки и руки — красноватого цвета. Кровь прыскает даже нам в глаза, она смешивается с нашим позже, и мы продолжаем хлестать, пока он не Служанка приходского дома испускает последний, нечеловеческий вопль, и мы падаем без сил около кровати.

Зарубежный язык

Офицер приносит нам словарь, по которому можно выучить его язык. Мы учим слова; денщик поправляет нам произношение. Через несколько недель мы свободно говорим на новеньком языке. Мы делаем все новые и новые успехи. Сейчас денщику больше Служанка приходского дома не надо переводить. Офицер очень нами доволен. Он дарует нам губную гармошку. Он также дает нам ключ от собственной комнаты, чтоб мы могли заходить туда, когда захотим (мы уже входили в нее при помощи нашего ключа, но тайком). Сейчас можно не скрываться и делать все, что угодно: есть Служанка приходского дома печенье и шоколад, курить сигареты.

Мы проводим в этой комнате много времени, так как там чисто, и нам спокойнее, чем на кухне. В большинстве случаев мы делаем домашние задания в этой комнате.

У офицера есть граммофон и пластинки. Мы лежим на кровати и слушаем музыку. В один прекрасный Служанка приходского дома момент мы желаем доставить офицеру наслаждение и ставим муниципальный гимн его страны. Но он сердится и кулаком разбивает пластинку.

Время от времени мы засыпаем у него на кровати, она очень широкая. В один прекрасный момент с утра нас там застает денщик; он недоволен:

— Это неосторожность! Вы больше нет делать Служанка приходского дома таковой тупость. Что случиться один раз, если офицер возвратиться вечер?

— Что может случиться? Для него тоже хватит места.

Денщик гласит:

— Вы, очень глуповатый. Один раз вы платить за тупость. Если офицер вам делать больно, я его убивать.

— Он нам ничего не сделает. Не волнуйтесь за нас.

В один прекрасный момент ночкой офицер Служанка приходского дома ворачивается, когда мы спим на его кровати. Мы просыпаемся от света керосиновой лампы. Мы спрашиваем:

— Вы желаете, чтоб мы ушли в кухню?

Офицер гладит нас по голове и гласит:

— Оставайтесь. Просто оставайтесь.

Он раздевается и ложится меж нами. Он обымает нас и шепчет нам на ухо:

— Спите. Я Служанка приходского дома люблю вас. Спите расслабленно.

Мы опять засыпаем. Позже, когда наступает утро, мы желаем встать, но офицер держит нас:

— Не двигайтесь. Поспите еще.

— Мы желаем писать. Нам необходимо выйти.

— Не выходите. Писайте тут.

Мы спрашиваем:

— Где? Он гласит:

— На меня. Да. Не страшитесь. Писайте! Мне в лицо.

Мы делаем это, позже Служанка приходского дома уходим в сад, так как кровать вся влажная. Солнце встает, и мы начинаем утреннюю работу.

Друг офицера

Время от времени офицер приходит с другом, он тоже офицер, но молодее его. Они проводят вечер совместно, и друг остается ночевать. Пару раз мы следили за ними через дырку в потолке.

Летний Служанка приходского дома вечер. Денщик готовит что‑то на спиртовой плитке. Он накрывает стол скатертью, мы ставим цветочки. Офицер и его друг посиживают за столом, они пьют. Позже они начинают есть. Денщик ест около двери на табурете. Позже они опять пьют. Мы в это время увлечены музыкой. Меняем пластинки, заводим граммофон Служанка приходского дома.

Друг офицера гласит:

— Эти мальчишки действуют мне на нервишки. Выстави их.

Офицер спрашивает:

— Ты ревнуешь?

Друг отвечает:

— К ним? Забавно! Два малеханьких дикаря.

— Они красивы, ты не находишь?

— Может быть. Я на их не смотрел.

— Нужно же, не смотрел. Так взгляни.

Друг багровеет:

— Чего ты, в конце концов, добиваешься Служанка приходского дома? У их таковой скрытный вид, что это действует мне на нервишки. Будто бы они внемлют, что мы говорим, смотрят за нами.

— Но они внемлют. Они свободно молвят на нашем языке. Все они понимают.

Друг белеет, встает:

— Это очень! Я ухожу!

Офицер гласит:

— Не делай глупостей. Выйдите отсюда, детки Служанка приходского дома.

Мы выходим из комнаты, поднимаемся на чердак. Мы смотрим и слушаем.

Друг офицера гласит:

— Ты выставил меня на посмешище перед этими глуповатыми детками.

Офицер гласит:

— Это самые умные малыши, которых я когда‑или встречал.

Друг гласит:

— Ты говоришь это, чтоб обидеть меня, чтоб сделать мне больно. Ты делаешь все Служанка приходского дома, чтоб истязать, унижать меня. Когда‑нибудь я тебя убью!

Офицер кидает на стол собственный пистолет:

— Этого я и желаю! Возьми пистолет. Убей меня! Ну, давай же!

Друг берет орудие и прицеливается в офицера:

— Я сделаю это. Узреешь, я сделаю это. В последующий раз, если ты заговоришь со мной о нем Служанка приходского дома, о другом, я убью тебя.

Офицер закрывает глаза, улыбается:

— Он был прекрасный… юный… сильный… очаровательный… мягенький… воспитанный… ласковый… мечтательный… смелый… безбашенный… Я его обожал. Он умер на Восточном фронте. Ему было девятнадцать лет. Я не могу жить без него.

Друг кидает пистолет на стол и гласит:

— Мерзавец!

Офицер Служанка приходского дома открывает глаза, глядит на собственного друга:

— Как не достаточно смелости! Как не много нрава! Друг гласит:

— Тогда сделай это сам, если у тебя столько смелости, если ты так тоскуешь. Если не можешь жить без него, умри прямо за ним. Ты хочешь, что бы я опять для тебя посодействовал? Я не безумный! Подыхай Служанка приходского дома! Подыхай сам!

Офицер берет пистолет и приставляет его к виску. Мы спускаемся с чердака. Перед открытой дверцей комнаты посиживает денщик. Мы спрашиваем у него:

— Вы думаете, он уничтожит себя?

Денщик смеется:

— Вы, не страшиться. Они всегда делать так, когда много пить. Я разряжать два пистолет ранее.

Мы Служанка приходского дома входим в комнату и говорим офицеру:

— Мы убьем вас, если вы этого вправду желаете. Дайте ваш пистолет.

Друг гласит:

— Гаденыши!

Офицер гласит, улыбаясь:

— Спасибо. Вы очень разлюбезны. Мы просто играем. Идите спать.

Он встает, чтоб закрыть за нами дверь, лицезреет денщика:

— Вы еще тут?

Денщик гласит:

— Вы не отпускали меня.

— Убирайтесь Служанка приходского дома! Я желаю, чтоб меня оставили в покое! Ясно?

Через дверь мы слышим, как он гласит еще собственному другу:

— Вот для тебя неплохой урок, тряпка!

Мы слышим еще шум драки, удары, грохот опрокидываемых стульев, звук падения, клики, шумное дыхание. Позже наступает тишь.

Наше 1-ое выступление

Служанка нередко поет Служанка приходского дома. Древние народные песни и современные песни, в каких говорится о войне. Мы слушаем эти песни, позже повторяем их на собственной гармошке. Мы также просим у денщика обучить нас песням его страны.

Вечерком, поздно, когда Бабушка уже дремлет, мы идем в город. Мы останавливаемся около замка, на старенькой улице, перед Служанка приходского дома низким домом. Лестница ведет вниз, к двери, из‑за которой доносятся шум, голоса, вырывается дым. Мы спускаемся по каменным ступеням и попадаем в подвал, в каком устроен кабачок. Мужчины, стоя, либо сидя на древесных скамьях и бочках, пьют вино. Большая часть из их старики, но есть несколько юных и три дамы Служанка приходского дома. Никто не направляет на нас внимания.

Один из нас начинает играть на гармонике, а другой поет известную песню, где говорится о том, что дама ожидает супруга с войны и что он скоро возвратится с победой.

Люди один за одним поворачиваются к нам; голоса умолкают. Мы поем и Служанка приходского дома играем все громче, мы слышим, как звучит наша музыка, она отдается в сводах подвала так, будто бы играет и поет кто‑то другой.

Песня кончается, и мы поднимаем глаза на усталые и изможденные лица. Одна дама смеется и хлопает в ладоши. Юный мужик, у которого нет руки, гласит охрипшим голосом: — Еще. Сыграйте Служанка приходского дома что‑нибудь еще! Мы меняемся ролями. Тот, у кого была гармоника, передает ее другому, и мы начинаем новейшую песню.

Очень худенький человек, шатаясь, подходит к нам и орет нам прямо в лицо:

— Молчать, суки!

Он грубо толкает нас, 1-го на право, другого на лево; мы теряем равновесие Служанка приходского дома, гармоника падает. Человек, держась за стенку, уходит ввысь по лестнице. С улицы до нас доносятся его клики:

— Всем молчать!

Мы поднимаем гармонику, вытираем ее. Кто‑то гласит:

— Он глухой.

Кто— то другой гласит:

— Он не просто глухой. Он сошел с разума.

Один старик гладит нас по волосам. Слезы текут Служанка приходского дома у него из глубоко запавших, обведенных темными кругами глаз:

— Какое несчастье! Злосчастный мир! Бедные малыши! Бедный мир!

Одна дама гласит:

— Глухой ли, безумный ли, а он возвратился домой. Ты вот тоже возвратился.

Она садится на колени к мужчине, у которого нет руки. Он гласит:

— Ты права, кросотка, я возвратился Служанка приходского дома. Но чем мне работать? Чем мне держать рубанок? Пустым рукавом?

Другой юный мужик, сидячий на скамье, со хохотом гласит:

— Я вот тоже возвратился. Только низ у меня парализован. Ноги и все прочее. У меня больше не встанет. Лучше бы я погиб — раз, и кончено.

Другая дама гласит:

— На вас не Служанка приходского дома угодишь. Все те, кто погибает в лазарете у меня на очах, молвят: «Каким угодно, все равно желаю остаться в живых, возвратиться домой, узреть супругу, мама, все равно как, только бы пожить еще немного».

Один мужик гласит:

— А ты заткнись. Дамы в войне ничего не понимают.

Дама гласит:

— Не понимают? Идиот Служанка приходского дома! На нас вся работа, все заботы: и деток прокормить, и покалеченых вылечить. Вы, как война кончится, — все герои. Погиб — герой. Выжил — герой. Инвалид — герой. Оттого вы, мужчины, ее и придумали. Это ваша война. Вам она пригодилась, вы и воюйте, герои дерьмовые!

Все начинают гласить, орать. Старик, который стоит около Служанка приходского дома нас, гласит:

— Никто не желал этой войны. Никто, никто.

Мы выходим из подвала и отправляемся домой. Луна освещает улицы и пыльную дорогу, ведомую к дому Бабушки.

Последующие выступления

Мы обучаемся жонглировать фруктами: яблоками, орешками, абрикосами. Поначалу 2-мя — это просто, позже 3-мя, 4-мя, и так до 5.

Мы придумываем Служанка приходского дома фокусы с картами и сигаретами.

Мы репетируем акробатические трюки. Мы умеем делать колесо, сложные прыжки, кувырок вперед и вспять и можем с легкостью ходить на руках.

Мы надеваем старенькую и очень огромную для нас одежку, найденную в одном из чемоданов на чердаке: клетчатые пиджаки, просторные и рваные, и широкие Служанка приходского дома штаны, которые мы подвязываем на поясе веревкой. Еще мы отыскали жесткую круглую шапку темного цвета.

Один из нас прикрепляет к носу стручок красноватого перца, другой делает для себя затратные усы из метелки кукурузы. Мы находим губную помаду и рисуем для себя большой рот до ушей.

Так, нарядившись клоунами, мы Служанка приходского дома приходим на рыночную площадь. Там больше всего магазинов и людей.

Мы начинаем свое представление, звучно играя на гармонике и стуча заместо барабана в высушенную пустую тыкву. Когда вокруг нас собирается довольно зрителей, мы начинаем жонглировать помидорами и даже яичками. Помидоры — истинные, но яичка снутри пустые, они заполнены узким песком. Люди этого Служанка приходского дома не знают, они вскрикивают, смеются, рукоплещут, когда мы делаем вид, что чудом изловили яичко.

Мы продолжаем демонстрировать фокусы и заканчиваем представление акробатическими трюками.

Пока один из нас делает колесо и небезопасные прыжки, другой обходит зрителей на руках, держа в зубах старенькую шапку.

Вечерком мы ходим в кабачки без грима.

Скоро Служанка приходского дома мы знаем все заведения в городке — подвалы, где винодел сам реализует свое вино; распивочные, где пьют стоя; кафе, куда прогуливаются отлично одетые люди и некие офицеры, которые отыскивают для себя даму.

Когда люди пьют, они просто дают средства. Еще они просто говорят о для себя. Мы узнаем Служанка приходского дома про всех различные секреты.

Нам нередко предлагают испить и равномерно мы привыкаем к алкоголю. Мы также курим сигареты, которые нам дают.

Всюду мы имеем большой фуррор. Все молвят, что у нас неплохой глас, много хлопают и требуют спеть на бис.

Театр

Время от времени, если люди глядят пристально, не Служанка приходского дома очень пьяны и не очень гремят, мы показываем им одну из наших малеханьких театральных пьес, к примеру «Историю о бедняке и богаче».

Один из нас бедняк, другой богач.

Богач посиживает за столом и курит. Заходит бедняк:

— Я кончил рубить вам дрова, государь.

— Отлично. Труд приносит пользу. Вы отлично выглядите. У вас красноватые Служанка приходского дома щеки.

— У меня обморожены руки, государь.

— Подойдите! Покажите! Какая мерзость! У вас все руки в трещинках и нарывах.

— Это обморожение, государь.

— У вас, бедняков, всегда какие‑нибудь отвратительные заболевания. В особенности тошно то, что вы грязные. Вот, получите за работу.

Он швыряет бедняку пачку сигарет, тот зажигает одну и Служанка приходского дома начинает курить. Но около двери, где он стоит, нет пепельницы, а подойти поближе к столу он не осмеливается. Он стряхивает пепел в ладонь. Богач, которому охото, чтоб бедняк ушел, делает вид, что не замечает, что тому нужна пепельница. Но бедняк не желает сразу уходить, так как он голоден. Он Служанка приходского дома гласит:

— Как у вас приятно пахнет, государь.

— Чисто, потому отлично пахнет.

— Еще пахнет жарким супом. Я сейчас совершенно ничего не ел.

— Было надо поесть. Вот я, к примеру, собираюсь в ресторан, так как отпустил собственного повара.

Бедняк принюхивается:

— И все таки тут пахнет жарким смачным супом.

Богач Служанка приходского дома орет:

— У меня не может пахнуть супом, никто не готовит у меня суп, это, должно быть, от соседей доносится, либо у вас в голове пахнет супом! Вы, бедняки, думаете только о желудке, поэтому‑то у вас и не бывает средств, все, что вы получаете, вы тратите на суп и колбасу. Вы Служанка приходского дома свиньи, вот вы кто такие, да к тому же роняете пепел от сигареты мне на паркет! Убирайтесь отсюда, и чтобы я вас больше не лицезрел!

Богач открывает дверь, пинает бедняка ногой под зад, и тот растягивается на тротуаре.

Богач закрывает дверь, садится перед тарелкой супа и гласит Служанка приходского дома, молитвенно складывая руки:

— Благодарю Тебя, Господи Иисусе, за все Твои благодеяния.

Налеты

Когда мы приехали к Бабушке, налеты в Небольшом Городке случались очень изредка. Сейчас все они почаще и почаще. Сирены начинают завывать в хоть какое время денька и ночи, совершенно как в Большенном Городке. Люди бегут в убежище, прячутся в подвалах Служанка приходского дома. Улицы пустеют. Время от времени двери домов и магазинов остаются открытыми. Этим можно пользоваться, чтоб зайти вовнутрь и расслабленно взять все, что необходимо.

Мы никогда не прячемся у себя в погребе. Бабушка тоже. Деньком мы продолжаем заниматься своим делом, ночкой спим.

В большинстве случаев самолеты только пролетают над нашим Служанка приходского дома Городом и сбрасывают бомбы на той стороне границы. Все таки время от времени бывает так, что бомба попадает в какой‑нибудь дом. Тогда мы определяем это место по направлению дыма и идем глядеть, что разрушено. Если остается что‑то ценное, мы забираем для себя.

Мы увидели, что люди, которые Служанка приходского дома прячутся в погребе дома, разрушенного бомбой, всегда погибают. Труба же дома, напротив, продолжает стоять.

Время от времени самолет пикирует и расстреливает людей в поле либо на улице. Денщик обучил нас, что нужно пристально глядеть, когда самолет приближается, но как он оказывается над головой, это означает, что опасность Служанка приходского дома миновала.

Из— за налетов запрещено зажигать вечерком лампы, если окна на сто процентов не затемнены. Бабушка считает, что надежнее вообщем не зажигать огня. Всю ночь прогуливаются патрули и инспектируют, соблюдаются ли распоряжения.

В один прекрасный момент во время пищи мы говорим о самолете, который зажегся и свалился у нас Служанка приходского дома на очах. Мы лицезрели, как летчик выпрыгнул с парашютом.

— Мы не знаем, что стало с этим неприятельским летчиком.

Бабушка гласит:

— Неприятельским? Это наши друзья, братья. Они скоро придут.

В один прекрасный момент мы гуляем по улице во время налета. Какой‑то человек в страхе кидается к нам:

— Вам нельзя оставаться на Служанка приходского дома улице во время налета.

Он тянет нас за руку к двери:

— Идите вовнутрь.

— Мы не желаем.

— Это убежище. Там вы будете в безопасности.

Он открывает дверь и толкает нас вперед. В погребе много людей. Стоит полная тишь. Дамы придавливают к для себя деток.

Вдруг где‑то Служанка приходского дома разрываются бомбы. Взрывы раздаются все поближе. Человек, который привел нас в подвал, кидается к куче угля и пробует в нее зарыться.

Несколько дам презрительно смеются. Старая дама гласит:

— У него нервишки не в порядке. Потому ему дали отпуск.

Вдруг нам становится тяжело дышать. Мы открываем дверь погреба; высочайшая толстая дама отталкивает Служанка приходского дома нас, загораживает дверь. Она орет:

— Вы с разума сошли? На данный момент нельзя выходить. Мы говорим:

— Люди в подвалах всегда погибают. Мы желаем выйти.

Толстая дама загораживает дверь. Она указывает нам свою нарукавную повязку Штатской обороны.

— Я тут командую! Вы никуда не уйдете!

Тогда мы кусаем ее толстые руки, бьем Служанка приходского дома по ногам. Она орет, пробует стукнуть нас. Люди смеются. В конце концов, вся красноватая от гнева и стыда, она гласит:

— Идите! Убирайтесь отсюда! Невелика утрата!

На улице мы переводим дух. Впервой нам было жутко.

С неба продолжают падать бомбы.

Стадо людей

Мы приходим в дом кюре за незапятнанным Служанка приходского дома бельем. Совместно со служанкой мы сидим на кухне и едим тартинки. С улицы доносятся клики. Мы кладем тартинки на стол и выходим. Все стоят у дверей собственных домов и глядят в сторону вокзала. Прибегают возбужденные детки, они кричат:

— Идут! Идут!

Из— за поворота улицы возникает военный внедорожник с зарубежными офицерами. Внедорожник Служанка приходского дома едет медлительно, за ним идут бойцы с винтовками наперевес. За ними что‑то схожее на стадо людей. Такие же малыши, как мы. Такие же дамы, как наша Мама. Такие же старики, как сапожник.

Их двести либо триста, и они окружены бойцами. Некие дамы несут малеханьких деток — на спине, на Служанка приходского дома плечах, либо придавливают к груди. Одна из дам падает; чьи‑то руки подхватывают малыша и мама; их несут, так как боец уже прицелился в их из винтовки.

Никто не говорит, никто не рыдает; все глядят в землю. Только слышен стук подков на солдатских сапогах.

Прямо к нам из Служанка приходского дома толпы высовывается худенькая рука с грязной протянутой ладонью, и чей‑то глас просит:

— Хлеба.

Служанка, улыбаясь, делает вид, что на данный момент даст свою тартинку; она подносит ее к руке, а позже, с звучным хохотом, опять поднимает ко рту, откусывает и гласит:

— А я тоже желаю есть!

Один боец, который Служанка приходского дома все лицезрел, хлопает служанку по пятой точке и щиплет ее за щеку, а она машет ему платком до того времени, пока не остается только скопление пыли в лучах заходящего солнца.

Мы возвращаемся в дом. Из кухни мы лицезреем кюре, стоящего в собственной комнате на коленях перед, огромным Служанка приходского дома распятием.

Служанка гласит:

— Доедайте тартинки. Мы говорим:

— Мы наелись.

Мы входим в комнату. Кюре оборачивается:

— Желаете помолиться со мной, малыши?

— Вы отлично понимаете, что мы никогда не молимся. Мы желаем осознать.

— Вы не можете осознать. Вы очень молоды.

— Но вы уже немолоды. Потому мы и спрашиваем у вас: кто эти Служанка приходского дома люди? Куда их ведут? За что?

Кюре встает, подходит к нам. Он гласит, закрыв глаза:

— Пути Господни неисповедимы.

Он открывает глаза, кладет руки нам на головы:

— Жалко, что вам довелось стать очевидцами подобного вида. Вы все дрожите.

— И вы тоже, государь кюре.

— Да, я стар, и дрожу Служанка приходского дома.

— А нам холодно. Мы пришли в одних штанах. На данный момент мы наденем одну из числа тех рубашек, что выстирала ваша служанка.

Мы идем в кухню. Служанка протягивает нам пакет с незапятнанным бельем. Мы берем оттуда по рубахе. Служанка гласит:

— Вы слитком чувствительны. Идеальнее всего запамятовать то, что вы Служанка приходского дома лицезрели.

— Мы никогда ничего не забываем. Она толкает нас к выходу:

— Ну, успокойтесь! Все это к вам совсем не относится. С вами такое не случится никогда. Эти люди — просто скоты.

Бабушкины яблоки

От приходского дома мы бежим к дому сапожника. У него в окнах выбиты стекла, дверь выломана. Снутри все перевернуто Служанка приходского дома. Стенки исписаны ругательствами.

На лавке перед примыкающим домом посиживает древняя дама. Мы спрашиваем у нее:

— Сапожника нет?

— Издавна уже. Злосчастный человек.

— Он не с теми, кто сейчас прошел через город?

— Нет, нынешних привезли из других мест. В вагонах для скота. Сапожника уничтожили тут, в мастерской, своими инструментами. Бог все Служанка приходского дома лицезреет. Бог рассудит, кто прав, кто повинет.

Когда мы возвращаемся домой, то лицезреем, что Бабушка лежит на спине, раскинув ноги, у садовой ворота, и вокруг нее валяются яблоки.

Бабушка не двигается. Изо лба у нее течет кровь.

Мы бежим на кухню, обмакиваем тряпку в воде, достаем из шкафчика водку Служанка приходского дома. Мы кладем Бабушке на лоб влажную тряпку и наливаем водку ей в рот. Через некое время она открывает глаза. Она гласит:

— Еще!

Мы снова льем ей водку в рот. Она приподымается на локте и начинает орать:

— Соберите яблоки! Чего ожидаете, подбирайте яблоки, сукины малыши!


sluhovedcheskie-tehnologii-v-biznese-referat.html
sluhovoj-analizator.html
sluhovoj-provodyashij-put-1-glava.html